Гражданская война на Кубани с марта 1918-го по март 1920-го: время красного и белого террора

Гражданская война на Кубани была временем, когда никто никого не щадил

В 1918-1920 годах на территории Кубани Гражданская война достигла своего апогея. В этот период времени Екатеринодар (нынешний Краснодар) несколько раз переходил из рук в руки, а противостояние красных и белых ознаменовалось невиданными ранее примерами ненависти друг к другу и безжалостного террора по отношению к противнику.

Гражданская война на Кубани в марте 1918-го

Началось всё на Кубани в первых числах марта 1918 года. И продолжалось до марта 1920-го. Этот период истории края, как и всей России, вместил в себя множество трагических и, по-своему, героических событий, столкнул интересы нескольких противоборствующих слоев населения, классов, социальных групп, представителей разных наций и народностей. Здесь рядом друг с другом существовали яркие личности и откровенные ничтожества, а еще — мужество и подлость, подвиг и трусость, благородство и бесчестие – с обеих сторон, в любой армии, у красных и у белых. Всё это – Гражданская война…

Как свидетельствуют исторические источники, 1 марта 1918 года красногвардейские отряды под командованием Ивана Сорокина вступили в столицу Кубани – Екатеринодар. Неделю спустя «Известия Новороссийского Совета рабочих и солдатских депутатов» так описывали эти события: «Часам к десяти, когда Красная улица была запружена народом, появились разведочные части большевистских войск. Эти первые вестники вступающих войск были встречены народом восторженными криками: «Ура! Да здравствует революционная армия!» Войска входили в город до поздней ночи… Всё время, пока шли войска, население толпилось на улицах и радостно всех приветствовало». В этот же день — 1 марта 1918 года — столица Кубани была объявлена на военном положении и создан военно-революционный комитет…

Начало массового террора в Гражданской войне на Кубани

Позже генерал Антон Деникин утверждал: «Екатеринодар переживал тяжело перемену власти. 1 марта в город вошли войска Сорокина, и начались неслыханные бесчинства, грабежи и расстрелы. Каждый военный начальник, каждый отдельный красногвардеец имел власть над жизнью «кадет и буржуев». Все тюрьмы, казармы, общественные здания были переполнены арестованными, заподозренными в «сочувствии кадетам». В каждой воинской части действовал свой военно-революционный суд, выносивший смертные приговоры».

Это заявление белого генерала некоторые исследователи периода считают свидетельством началом красного террора в Гражданской войне на территории региона. При этом оппоненты данной точки зрения приводят факты, свидетельствующие о том, что белый террор на Кубани начался еще раньше. 

Гражданская война на Кубани — стратегическое значение Екатеринодара

В любом случае, белые отлично понимали стратегическое значение Екатеринодара на юге России с его богатыми продовольствием районами, возможностью склонить на свою сторону казачье население и горцев, надеждой на помощь со стороны немцев. Взятие кубанской столицы реально способствовало захвату всего Северного Кавказа и превращению его в опорную базу для последующего похода на Москву.

Первую попытку занять город предприняла Добровольческая армия под командованием генерала Л.Г. Корнилова во время так называемого Ледяного похода с Дона на Екатеринодар. Он проходил в тяжелейших условиях и закончился неудачно. Во время боев в городе генерала Корнилова убили. Впсоледствии над его трупом долго издевались красногвардейцы, а потом сожгли.

Церемониальный марш после взятия Екатеринодара Деникиным

Взять город белым удалось только во время Второго Кубанского похода Добровольческой армии. Её командующим был Антон Иванович Деникин. 17 августа он торжественно въехал в город. На Соборной площади состоялось благодарственное молебствие. Деникин описал его так:

«И были моления те животворящей росой на испепелённые смутой души, примиряли с перенесёнными терзаниями и углубляли веру в будущее – страны многострадальной, измученного народа, самоотверженной армии… Это чувство написано было на лицах, оно поднимало в эти минуты людей над житейскими буднями и объединяло толпу, ряды Добровольцев и собравшихся возле аналоя военачальников и правителей». После молебна войска прошли церемониальным маршем.

На полтора года Екатеринодар фактически стал белой столицей уже не существующей Российской империи. 31 августа сформировали временное гражданское правительство. Сюда из Москвы, Питера и других городов старой России хлынуло множество бывших банкиров, промышленников, торговцев, аристократов, землевладельцев, чиновников, политиков, военных, представителей интеллигенции. Так продолжалось до марта 1920-го. А Гражданская война пока только набирала темпы и всё увеличивала жестокость с обеих сторон…

Без пощады и жалости к врагу

Обе стороны дрались до последнего, без пощады и жалости к врагу. Особенно ярко это проявилось именно во время Второго Кубанского похода и сразу после него. Обоюдный террор становился всё бесчеловечнее. Жестокие расправы творила каждая из сторон. Подтверждение этому можно найти даже в воспоминаниях белогвардейских офицеров.

Вот что писал в своих воспоминаниях генерал Я.А. Слащев: «Придя в свои станицы и в города, белые нашли горы трупов своих родных и единомышленников; от уцелевших слышали рассказы о совершенных красными зверствах, мужья находили своих жен зверски убитыми, с вырезанными грудями и т. п. Началась месть — трудно было добиться пленного для допроса или захваченного комиссара, чтобы получить от него сведения. Если их не убивали при захвате, то почти всегда кончали по дороге в штаб. Удержать толпу не было никакой возможности, и белые наделали зверств не меньше, чем красные… И подобных случаев зверств с той и с другой стороны было много. Это был продукт и безумства, и анархии, которая всегда временами вспыхивает в гражданской войне».

Расстреливали сотнями, живых добивали штыками и прикладами

Подпоручик конной артиллерии В. Матасов вспоминал, что после одного из боев у Белой Глины обнаружили свыше 100 тел дроздовцев. Среди них — трупы 43 офицеров и полковника Жебрака.

— «Трупы были изуродованы в результате пыток и издевательств; у многих были отрезаны уши, носы, языки, вывернуты руки и ноги. Часть раненых офицеров сожгли живьём. Полк[овник] Жебрак был также сожжён».

В ответ разъяренные дроздовцы, желавшие отомстить за смерть товарищей, разбились на мелкие группы. Они ходили по дворам села и производили поиск красноармейцев. Творя над ними суд и расправу. Дроздовский собственноручно указывал на тех пленных красноармейцев, которых, по его мнению, должны были расстрелять немедленно. Когда генералу это надоело, то, по словам мемуариста Д. Б. Бологовского, «оставшиеся были расстреляны все оптом».

Страшные свидетельства террора в своей книге приводит участник Белого движения Роман Гуль, рассказывая о том, как в станице Лежанка белые  расстреливали врагов сотнями, живых добивали штыками и прикладами. А «самые трусы в бою» были «самыми зверьми после боя». Пятьсот семь трупов осталось в Лежанке (только трое погибших — белые). Сам Деникин, говоря об ошибках белого движения и актах жестокости со стороны белых офицеров в ходе войны против красных, заявлял: «Был подвиг, была и грязь. Героизм и жестокость. И жалки оправдания, что там, у красных, было несравненно хуже».

Таковы были реалии Гражданской войны на Кубани. Беспощадный и бесчеловечный террор стал одной из наиболее кровавых ее черт. И красный, и белый террор несли людям ненависть, страх, страдания, смерть. И слишком часто до конца так и не было понятно: кто «начал первым», кто «просто мстил». Кто прав и кто виноват в конечном итоге. Всё перемешала Гражданская война, принеся России миллионы погибших и умерших от болезней, голода и лишений, разруху, разрыв семейных и родственных отношений, взаимную ненависть.

«Положение неблагоприятное»

Так или иначе, к весне 1920 года положение белых в Екатеринодаре стало критическим. И выступление Антона Деникина было отнюдь не похоже на его победную речь летом 1918-го, в дни вступления в столицу Кубани. На этот раз он сказал: «Положение складывается для нас довольно неблагоприятное. Екатеринодар придётся оставить. Но я призываю не падать духом. Я приказываю отойти за реку Кубань и защищать последний оборонный рубеж — район от Екатеринодара до Новороссийска».

В шесть часов утра 4 марта красные без сопротивления вошли в Екатеринодар. Части Добровольческой армии отступали за Кубань. И это их передвижение по городу совсем не было похоже на церемониальный марш 17 августа 1918 года. По описанию очевидца событий, неширокие екатеринодарские улицы были неприспособленны к отступлениям войск. Их загрузили запружены обозами, пешими и конными частями, беженцами. Лошади увязали в непролазной весенней грязи. Среди этой массы, покидающей город, были люди, кто не просто оставлял очередной населённый пункт, — они уходили (и навсегда!) из своего дома, от могил предков, имена которых были вплетены в историю Екатеринодара чуть ли не с первых её десятилетий.

К трём часам дня бойцы Красной Армии вышли на Крепостную площадь. Вечером оставшиеся части белых, прижатые к реке, капитулировали. «Под мощным ударом пала столица южной контрреволюции», — объявлялось на следующий день в приказе командующего 9-й армией Иеронима Уборевича. В судьбе будущего Краснодара свершился крутой поворот. А остатки Белой армии в конце марта 1920 года эвакуировались через порт Новороссийска.